Дисфункция замещения искусственным интеллектом (ДЗИИ / AIRD): призыв к действию для специалистов в области психического здоровья в эпоху вытеснения работников
Стефани МакНамара, Джозеф Э. Торнтон
Отдел психиатрии, Медицинский колледж Университета Флориды, Гейнсвилл, США
Для переписки: Джозеф Э. Торнтон, joethornton@ufl.edu
McNamara S N, Thornton J E (September 23, 2025) Artificial Intelligence Replacement Dysfunction (AIRD): A Call to Action for Mental Health Professionals in an Era of Workforce Displacement. Cureus 17(9): e93026. doi:10.7759/cureus.93026
Аннотация
Дисфункция замещения искусственным интеллектом (ДЗИИ) — новый, предлагаемый клинический конструкт, описывающий психологический и экзистенциальный дистресс, который могут испытывать люди, столкнувшиеся с угрозой или реальностью потери работы вследствие использования искусственного интеллекта (ИИ). По мере того как системы ИИ всё активнее автоматизируют задачи в различных отраслях, работники могут обращаться к специалистам в области психического здоровья с такими симптомами, как тревожность, бессонница, депрессия или спутанность идентичности — симптомами, которые могут отражать более глубокие страхи, связанные с утратой значимости, смысла и перспективами трудоустройства.
В данной статье ДЗИИ вводится как концептуальная рамка для понимания подобных обращений, описываются типичные паттерны симптомов, предлагаются практические инструменты скрининга и интервенции, а также обосновывается необходимость правозащитной деятельности. Описаны терапевтические стратегии, включая мотивационное интервью, нарративную терапию, реструктуризацию профессиональной идентичности и адаптацию. Кроме того, клиницисты призываются к выполнению правозащитных функций на системном уровне — к участию в формировании институциональных, образовательных и политических ответов на разрушения рынка труда, связанные с ИИ. Для практикующих специалистов повышение осведомлённости о ДЗИИ может улучшить терапевтическое распознавание и вмешательство. По мере трансформации рынка труда специалисты в области психического здоровья должны быть готовы распознавать и учитывать социально-эмоциональные последствия этих изменений.
Ключевые слова: ДЗИИ, профессиональная идентичность, замещение ИИ, психиатрия, психическое здоровье, вытеснение с рынка труда, искусственный интеллект
В данной статье ДЗИИ вводится как концептуальная рамка для понимания подобных обращений, описываются типичные паттерны симптомов, предлагаются практические инструменты скрининга и интервенции, а также обосновывается необходимость правозащитной деятельности. Описаны терапевтические стратегии, включая мотивационное интервью, нарративную терапию, реструктуризацию профессиональной идентичности и адаптацию. Кроме того, клиницисты призываются к выполнению правозащитных функций на системном уровне — к участию в формировании институциональных, образовательных и политических ответов на разрушения рынка труда, связанные с ИИ. Для практикующих специалистов повышение осведомлённости о ДЗИИ может улучшить терапевтическое распознавание и вмешательство. По мере трансформации рынка труда специалисты в области психического здоровья должны быть готовы распознавать и учитывать социально-эмоциональные последствия этих изменений.
Ключевые слова: ДЗИИ, профессиональная идентичность, замещение ИИ, психиатрия, психическое здоровье, вытеснение с рынка труда, искусственный интеллект
Введение
Стремительное развитие искусственного интеллекта (ИИ) кардинально изменило условия труда в самых разных отраслях, затронув как рабочие специальности, так и профессии умственного труда. От систем генеративного ИИ, составляющих юридические документы, до автономных технологий, замещающих роли в производстве и логистике — рынок труда трансформируется с небывалой скоростью. По словам отраслевых лидеров, в частности Дарио Амодеи, генерального директора Anthropic, ИИ может вытеснить до 50% начальных должностей работников умственного труда в течение пяти лет [1]. Другие источники полагают, что подобные прогнозы сильно преувеличены [2]. Например, доклад «Будущее рабочих мест» прогнозирует, что потеря 92 млн рабочих мест будет компенсирована возможным появлением 170 млн новых [3]. Тем не менее, как минимум одно авторитетное исследование Стэнфордского университета свидетельствует о значительных, хотя и неравномерных потерях занятости, затрагивающих широкие слои населения [4].
Эти беспрецедентные изменения угрожают не только экономической стабильности, но и индивидуальной идентичности и психологическому благополучию. Специалисты в области психического здоровья должны быть готовы к растущему числу пациентов, испытывающих дистресс, не обусловленный традиционной психопатологией, а являющийся следствием экзистенциальной угрозы профессионального устаревания [5]. Данное состояние авторы определяют как дисфункцию замещения искусственным интеллектом (ДЗИИ) и предлагают клиническую рамку для её распознавания и лечения.
Эти беспрецедентные изменения угрожают не только экономической стабильности, но и индивидуальной идентичности и психологическому благополучию. Специалисты в области психического здоровья должны быть готовы к растущему числу пациентов, испытывающих дистресс, не обусловленный традиционной психопатологией, а являющийся следствием экзистенциальной угрозы профессионального устаревания [5]. Данное состояние авторы определяют как дисфункцию замещения искусственным интеллектом (ДЗИИ) и предлагают клиническую рамку для её распознавания и лечения.
Технический отчет
Клиническая модель ДЗИИ/AIRD
ДЗИИ может проявляться широким спектром психологических симптомов: тревожностью, бессонницей, деморализацией и выраженной утратой профессиональной идентичности [6]. В клиническом отношении ДЗИИ характеризуется интенсивным и устойчивым страхом потери работы или личной невостребованности вследствие интеграции ИИ, нередко приводящим к значимому нарушению функционирования. Затронутые индивиды могут демонстрировать существенные когнитивные и аффективные сдвиги: параноидные идеи, чувство собственной никчёмности, ресентимент и безнадёжность. Данные симптомы, как правило, возникают в отсутствие иных первичных психических расстройств, употребления психоактивных веществ или органической патологии головного мозга. Они тесно связаны с ситуационными стрессорами — сокращением, переводом на другую должность или масштабными технологическими изменениями на рабочем месте.
Вариативность клинической картины ДЗИИ/AIRD
По мере накопления данных о психологическом воздействии вытеснения с рынка труда, связанного с ИИ, можно предположить, что люди будут переживать ДЗИИ по-разному. Не предлагая формальных диагностических подтипов, авторы описывают ряд симптоматических констелляций, каждая из которых отражает особый способ реагирования на воспринимаемую или реальную угрозу профессионального устаревания. Эти паттерны помогут клиницистам распознавать возникающие темы дистресса и адаптировать интервенции. Многие симптомы могут быть связаны с ощущением невостребованности — потерей профессиональной идентичности, чувством недостаточности и утратой смысла. К другим симптомам относятся сниженная самооценка, навязчивая сосредоточенность на эффективности и отрицание значимости ИИ как защитный механизм.
Люди с подобными паттернами могут изначально предъявлять жалобы на бессонницу и стресс, которые при тщательном обследовании оказываются проявлением ДЗИИ. Одно исследование показало, что нарушения сна, в частности бессонница, связаны с ощущением нестабильности занятости вследствие технологических инноваций [7]. Другое недавнее исследование выявило, что негативные эмоциональные реакции, в том числе стресс, характерны для работников, подверженных угрозе профессионального устаревания в связи с ИИ [8]. Для специалистов в области психического здоровья распознавание этих симптомов и паттернов может направлять терапевтический диалог, обосновывать поддерживающие интервенции и помогать клиницистам признавать глубокое психологическое воздействие стремительно меняющегося мира.
Люди с подобными паттернами могут изначально предъявлять жалобы на бессонницу и стресс, которые при тщательном обследовании оказываются проявлением ДЗИИ. Одно исследование показало, что нарушения сна, в частности бессонница, связаны с ощущением нестабильности занятости вследствие технологических инноваций [7]. Другое недавнее исследование выявило, что негативные эмоциональные реакции, в том числе стресс, характерны для работников, подверженных угрозе профессионального устаревания в связи с ИИ [8]. Для специалистов в области психического здоровья распознавание этих симптомов и паттернов может направлять терапевтический диалог, обосновывать поддерживающие интервенции и помогать клиницистам признавать глубокое психологическое воздействие стремительно меняющегося мира.
Скрининг
Скрининг ДЗИИ требует нюансированного, контекстуального подхода, учитывающего пересечение распространённых симптомов тревожности или депрессии с формирующимися психологическими реакциями на вытеснение с рынка труда под влиянием ИИ. В 2025 году было выявлено положительная корреляция между внедрением ИИ на рабочем месте и уровнем тревожности и депрессии у сотрудников [7]. Хотя ДЗИИ ещё не является официальным диагнозом DSM, клиницисты могут проводить скрининг, включив специальные вопросы в стандартные оценочные беседы и сосредоточившись на профессиональном дистрессе, экзистенциальных темах и тревогах, связанных с ИИ.
Предлагается структурированный подход к скринингу. Следует начать с контекстуального исследования с помощью открытых вопросов, позволяющих изучить текущую профессиональную ситуацию пациента и его восприятие ИИ и автоматизации, например: «Расскажите о каких-либо недавних изменениях в вашей работе или отрасли», «Как вы относитесь к всё более широкому применению искусственного интеллекта в вашей сфере?» и «Были ли у вас опасения, что ваша работа может оказаться под угрозой из-за автоматизации или ИИ?».
Такие вопросы помогают выявить латентный дистресс, не патологизируя его сразу. Далее необходимо выделить ключевые аффективные и когнитивные темы, характерные для ДЗИИ. Следует обращать внимание на признаки тревожности: страх потери работы или неопределённость в отношении будущего. Важно также исследовать деморализацию, связанную с утратой смысла или ощущением собственной избыточности. Затем необходимо оценить нарушение идентичности — в частности, спутанность самооценки вне контекста профессиональной идентичности. Наконец, следует учитывать, что вследствие вытеснения горе может маскировать переживание утраты роли или карьерной траектории. Примерами уточняющих вопросов могут служить: «Как бы вы описали своё ощущение смысла в работе прямо сейчас?» или «Чувствуете ли вы, что ваши навыки и опыт по-прежнему ценятся?».
Поскольку валидированных инструментов, специфичных для ДЗИИ, пока не существует, клиницисты могут адаптировать элементы из имеющихся методик. В частности: субшкалы профессиональной деятельности Опросника здоровья пациента-9 (PHQ-9) (например, «Чувствуете ли вы себя подавленным, унылым или безнадёжным в отношении своей работы?»), шкалу рабочего стресса из Генерализованного опросника тревоги-7 (GAD-7), а также аналоги симптомов ПТСР (например, навязчивые мысли об утрате карьеры, избегание профессиональных новостей, гипербдительность в отношении рабочих показателей) [9, 10].
Авторами предлагается опросник скрининга ДЗИИ (таблица 1).
Предлагается структурированный подход к скринингу. Следует начать с контекстуального исследования с помощью открытых вопросов, позволяющих изучить текущую профессиональную ситуацию пациента и его восприятие ИИ и автоматизации, например: «Расскажите о каких-либо недавних изменениях в вашей работе или отрасли», «Как вы относитесь к всё более широкому применению искусственного интеллекта в вашей сфере?» и «Были ли у вас опасения, что ваша работа может оказаться под угрозой из-за автоматизации или ИИ?».
Такие вопросы помогают выявить латентный дистресс, не патологизируя его сразу. Далее необходимо выделить ключевые аффективные и когнитивные темы, характерные для ДЗИИ. Следует обращать внимание на признаки тревожности: страх потери работы или неопределённость в отношении будущего. Важно также исследовать деморализацию, связанную с утратой смысла или ощущением собственной избыточности. Затем необходимо оценить нарушение идентичности — в частности, спутанность самооценки вне контекста профессиональной идентичности. Наконец, следует учитывать, что вследствие вытеснения горе может маскировать переживание утраты роли или карьерной траектории. Примерами уточняющих вопросов могут служить: «Как бы вы описали своё ощущение смысла в работе прямо сейчас?» или «Чувствуете ли вы, что ваши навыки и опыт по-прежнему ценятся?».
Поскольку валидированных инструментов, специфичных для ДЗИИ, пока не существует, клиницисты могут адаптировать элементы из имеющихся методик. В частности: субшкалы профессиональной деятельности Опросника здоровья пациента-9 (PHQ-9) (например, «Чувствуете ли вы себя подавленным, унылым или безнадёжным в отношении своей работы?»), шкалу рабочего стресса из Генерализованного опросника тревоги-7 (GAD-7), а также аналоги симптомов ПТСР (например, навязчивые мысли об утрате карьеры, избегание профессиональных новостей, гипербдительность в отношении рабочих показателей) [9, 10].
Авторами предлагается опросник скрининга ДЗИИ (таблица 1).
Таблица 1. Опросник скрининга ДЗИИ
Примечание: Для валидации инструмента и определения пороговых значений необходимы дальнейшие исследования. Суммарный балл ≥10 может свидетельствовать о дистрессе, связанном с ДЗИИ, и требует дополнительного обследования. ДЗИИ — дисфункция замещения искусственным интеллектом.
При оценке пациентов на предмет ДЗИИ принципиально важно исключить другие возможные причины симптомов. Клиницистам следует оценить наличие предшествующих аффективных расстройств или расстройств тревожного спектра, когнитивных нарушений, ситуационных стрессоров, не связанных с ИИ, а также употребления психоактивных веществ — особенно в тех случаях, когда симптомы ДЗИИ напоминают клиническую картину большого депрессивного расстройства или расстройства адаптации. Даже если ДЗИИ не отвечает полным диагностическим критериям какого-либо формального психического расстройства, эмоциональный опыт человека является подлинным и заслуживает терапевтического внимания.
Обсуждение
Терапевтические подходы
Лечение ДЗИИ требует интегративного, человекоцентрированного подхода, признающего как реальные изменения, происходящие на рынке труда, так и глубоко личный, нередко экзистенциальный характер их влияния на индивидуальную идентичность. Клиницисты должны быть готовы рассматривать ДЗИИ не как изолированную патологию, а как психологическую реакцию на социальный и технологический переворот.
Первоочередной задачей является создание терапевтического пространства, в котором пациент чувствует себя услышанным и понятым. Признание того, что страхи потери работы, устаревания или краха идентичности являются закономерными реакциями на реальные изменения, позволяет снизить чувство стыда и отчуждения. Вместе с тем клиницист должен соблюдать тонкий баланс: валидировать дистресс и одновременно поощрять адаптивные реакции, а не пассивность или отчаяние.
Пациенты, переживающие ДЗИИ, нередко чувствуют себя застрявшими или подавленными. Техники мотивационного интервью помогают исследовать амбивалентность, определять внутренние ценности и начинать представлять себе возможные пути вперёд [11]. Переосмысляя изменения как личный выбор, а не как внешнее принуждение, клиницисты могут помочь пациентам перейти от беспомощности к ощущению собственной субъектности.
Многие люди черпают значительную часть самооценки из профессиональной идентичности. Недавнее исследование свидетельствует о том, что такие факторы, как рост безработицы вследствие вытеснения с рынка труда под влиянием ИИ, окажут неблагоприятное воздействие на психическое здоровье населения в целом — в силу экономической нестабильности [12]. Терапия должна поддерживать пациентов в расширении Я-концепции за пределы профессиональных ролей и экономической продуктивности. Это может предполагать обращение к прежним интересам, исследование реляционных ролей (например, ментора, родителя, волонтёра) или культивирование аспектов идентичности, недоступных для воспроизведения ИИ, — таких как эмпатия, креативность или нравственное суждение.
Нарративная терапия и техники когнитивной реструктуризации
Пациенты, страдающие ДЗИИ, как правило, несут в себе нарративы о собственной невостребованности или несостоятельности. Нарративная терапия помогает экстернализировать эти убеждения и переосмыслить их в более конструктивном ключе. Когнитивная реструктуризация позволяет оспаривать автоматические негативные мысли — такие как «Я теперь бесполезен» или «Всё, что я создал, устарело» — и заменять их более точными и сострадательными интерпретациями. Эти техники помогают пациентам выстраивать психологическую резильентность и восстанавливать целостное ощущение себя [5, 13].
Краткосрочные поведенческие стратегии при бессоннице или тревожности
Предпочтительными интервенциями при бессоннице или тревожности являются когнитивно-поведенческая терапия инсомнии (КПТ-И), снижение стресса на основе осознанности (ССОО), тренинг релаксации и структурированные режимы дня — всё это позволяет купировать типичные соматические симптомы, сопутствующие ДЗИИ [14, 15]. Данные инструменты также наделяют пациентов способностью предпринимать активные шаги по саморегуляции и эмоциональному заземлению.
Первоочередной задачей является создание терапевтического пространства, в котором пациент чувствует себя услышанным и понятым. Признание того, что страхи потери работы, устаревания или краха идентичности являются закономерными реакциями на реальные изменения, позволяет снизить чувство стыда и отчуждения. Вместе с тем клиницист должен соблюдать тонкий баланс: валидировать дистресс и одновременно поощрять адаптивные реакции, а не пассивность или отчаяние.
Пациенты, переживающие ДЗИИ, нередко чувствуют себя застрявшими или подавленными. Техники мотивационного интервью помогают исследовать амбивалентность, определять внутренние ценности и начинать представлять себе возможные пути вперёд [11]. Переосмысляя изменения как личный выбор, а не как внешнее принуждение, клиницисты могут помочь пациентам перейти от беспомощности к ощущению собственной субъектности.
Многие люди черпают значительную часть самооценки из профессиональной идентичности. Недавнее исследование свидетельствует о том, что такие факторы, как рост безработицы вследствие вытеснения с рынка труда под влиянием ИИ, окажут неблагоприятное воздействие на психическое здоровье населения в целом — в силу экономической нестабильности [12]. Терапия должна поддерживать пациентов в расширении Я-концепции за пределы профессиональных ролей и экономической продуктивности. Это может предполагать обращение к прежним интересам, исследование реляционных ролей (например, ментора, родителя, волонтёра) или культивирование аспектов идентичности, недоступных для воспроизведения ИИ, — таких как эмпатия, креативность или нравственное суждение.
Нарративная терапия и техники когнитивной реструктуризации
Пациенты, страдающие ДЗИИ, как правило, несут в себе нарративы о собственной невостребованности или несостоятельности. Нарративная терапия помогает экстернализировать эти убеждения и переосмыслить их в более конструктивном ключе. Когнитивная реструктуризация позволяет оспаривать автоматические негативные мысли — такие как «Я теперь бесполезен» или «Всё, что я создал, устарело» — и заменять их более точными и сострадательными интерпретациями. Эти техники помогают пациентам выстраивать психологическую резильентность и восстанавливать целостное ощущение себя [5, 13].
Краткосрочные поведенческие стратегии при бессоннице или тревожности
Предпочтительными интервенциями при бессоннице или тревожности являются когнитивно-поведенческая терапия инсомнии (КПТ-И), снижение стресса на основе осознанности (ССОО), тренинг релаксации и структурированные режимы дня — всё это позволяет купировать типичные соматические симптомы, сопутствующие ДЗИИ [14, 15]. Данные инструменты также наделяют пациентов способностью предпринимать активные шаги по саморегуляции и эмоциональному заземлению.
Правозащитная деятельность
Клиницисты обладают мощной возможностью — и, можно утверждать, несут ответственность — брать на себя правозащитные функции на системном уровне для противодействия ДЗИИ [16]. Выходя за рамки кабинета, клиницисты могут участвовать в формировании институциональных политик, общественного дискурса и стратегий в сфере занятости, признающих психологические последствия вытеснения с рынка труда под влиянием ИИ и смягчающих их. Ниже перечислены ключевые системные правозащитные роли клиницистов.
Институциональный адвокат в сфере психического здоровья работников
Ключевыми задачами являются повышение осведомлённости о ДЗИИ в системах здравоохранения, университетах и профессиональных организациях, а также содействие отделам по управлению персоналом и программам помощи сотрудникам (ППС) в интеграции осведомлённости о ДЗИИ в планы охраны психического здоровья работников. Эффективным инструментом могут служить обучающие мероприятия для клинического и административного персонала по распознаванию дистресса, связанного с ИИ. Также возможна разработка или продвижение внутренних протоколов скрининга и маршрутов направления для работников, испытывающих тревогу в связи с ИИ [17].
Педагог в программах профессиональной подготовки и исследователь
Клиницисты-адвокаты призваны интегрировать тематику ДЗИИ в медицинское, психологическое, социальное и консультативное образование, а также разрабатывать учебные программы на основе клинических случаев или симуляционные упражнения, посвящённые профессиональному дистрессу, связанному с ИИ. Принципиально важной задачей является подготовка будущих специалистов в области психического здоровья к выявлению, оценке и лечению ДЗИИ в различных группах населения [18]. Исследователи могут вносить вклад в доказательную базу и концептуальное развитие конструкта ДЗИИ, проводить качественные или смешанные методологические исследования психологических эффектов вытеснения посредством ИИ, публиковать описания случаев, позиционные статьи или пилотные исследования, валидирующие инструменты скрининга и интервенции для ДЗИИ.
Консультант для работодателей и профсоюзов
Клиницисты-адвокаты наделены особой ответственностью за помощь компаниям и профсоюзным организациям в обеспечении психологически здоровой адаптации к ИИ в интересах благополучия работников. Такой специалист может выступать консультантом при планировании переходных процессов в сфере занятости (например, психологическая поддержка при сокращениях, консультирование после перевода на другую должность). Наконец, партнёрство с профсоюзами для учёта психологического риска ДЗИИ и автоматизации в коллективных переговорах обеспечит защиту работников [16].
Политический адвокат
Ключевой задачей правозащитной деятельности является информирование и влияние на политические решения в сферах труда, образования и инфраструктуры психического здоровья. В число других ролей входят: предоставление экспертных заключений или консультирование в ходе законодательных процессов, связанных с регулированием ИИ, переподготовкой кадров или паритетом в сфере психического здоровья; отстаивание включения услуг психического здоровья в государственные и федеральные программы экономического перехода [19]. Важным направлением может стать публичный просветительская работа — через социальные сети и иные медиа — с целью повышения осведомлённости о ДЗИИ как легитимном психическом расстройстве.
Институциональный адвокат в сфере психического здоровья работников
Ключевыми задачами являются повышение осведомлённости о ДЗИИ в системах здравоохранения, университетах и профессиональных организациях, а также содействие отделам по управлению персоналом и программам помощи сотрудникам (ППС) в интеграции осведомлённости о ДЗИИ в планы охраны психического здоровья работников. Эффективным инструментом могут служить обучающие мероприятия для клинического и административного персонала по распознаванию дистресса, связанного с ИИ. Также возможна разработка или продвижение внутренних протоколов скрининга и маршрутов направления для работников, испытывающих тревогу в связи с ИИ [17].
Педагог в программах профессиональной подготовки и исследователь
Клиницисты-адвокаты призваны интегрировать тематику ДЗИИ в медицинское, психологическое, социальное и консультативное образование, а также разрабатывать учебные программы на основе клинических случаев или симуляционные упражнения, посвящённые профессиональному дистрессу, связанному с ИИ. Принципиально важной задачей является подготовка будущих специалистов в области психического здоровья к выявлению, оценке и лечению ДЗИИ в различных группах населения [18]. Исследователи могут вносить вклад в доказательную базу и концептуальное развитие конструкта ДЗИИ, проводить качественные или смешанные методологические исследования психологических эффектов вытеснения посредством ИИ, публиковать описания случаев, позиционные статьи или пилотные исследования, валидирующие инструменты скрининга и интервенции для ДЗИИ.
Консультант для работодателей и профсоюзов
Клиницисты-адвокаты наделены особой ответственностью за помощь компаниям и профсоюзным организациям в обеспечении психологически здоровой адаптации к ИИ в интересах благополучия работников. Такой специалист может выступать консультантом при планировании переходных процессов в сфере занятости (например, психологическая поддержка при сокращениях, консультирование после перевода на другую должность). Наконец, партнёрство с профсоюзами для учёта психологического риска ДЗИИ и автоматизации в коллективных переговорах обеспечит защиту работников [16].
Политический адвокат
Ключевой задачей правозащитной деятельности является информирование и влияние на политические решения в сферах труда, образования и инфраструктуры психического здоровья. В число других ролей входят: предоставление экспертных заключений или консультирование в ходе законодательных процессов, связанных с регулированием ИИ, переподготовкой кадров или паритетом в сфере психического здоровья; отстаивание включения услуг психического здоровья в государственные и федеральные программы экономического перехода [19]. Важным направлением может стать публичный просветительская работа — через социальные сети и иные медиа — с целью повышения осведомлённости о ДЗИИ как легитимном психическом расстройстве.
Заключение
ДЗИИ представляет собой критическую и формирующуюся проблему для сферы психического здоровья, требующую дальнейших исследований. По мере того как технологии ИИ стремительно изменяют характер труда во всех секторах, клиницисты будут всё чаще встречать пациентов, переживающих дистресс, обусловленный не первичным психическим расстройством, а реакцией на угрозу или реальность потери работы, эрозии идентичности и экзистенциальной неопределённости. Эти люди могут предъявлять симптомы тревожности, депрессии, бессонницы или деморализации, однако их страдание глубоко укоренено в дестабилизирующем воздействии обусловленных ИИ изменений на рынке труда.
Оснащение специалистов в области психического здоровья знаниями и инструментами для распознавания и лечения ДЗИИ будет иметь решающее значение для общественного принятия состояния, которое будет всё шире распространяться в профессиональной среде. По мере того как граница между человеческим трудом и машинными возможностями продолжает размываться, необходимо обеспечить готовность наших клинических, образовательных и социальных систем — не просто идти в ногу с инновациями, но заботиться о людях, которых эти инновации вытесняют. Признание ДЗИИ и адекватное реагирование на это явление — шаг к такому будущему.
Оснащение специалистов в области психического здоровья знаниями и инструментами для распознавания и лечения ДЗИИ будет иметь решающее значение для общественного принятия состояния, которое будет всё шире распространяться в профессиональной среде. По мере того как граница между человеческим трудом и машинными возможностями продолжает размываться, необходимо обеспечить готовность наших клинических, образовательных и социальных систем — не просто идти в ногу с инновациями, но заботиться о людях, которых эти инновации вытесняют. Признание ДЗИИ и адекватное реагирование на это явление — шаг к такому будущему.
Список литературы
1. Behind the curtain: a white-collar bloodbath. (2025). https://www.axios.com/2025/05/28/ai-jobs-white-collar-unemployment-anthropic
2. Global study shows optimism about AI's potential. (2024). https://publicpolicy.google/article/global-study-shows-optimism-about-ais-potential/
3. Future of Jobs report 2025. (2025). https://reports.weforum.org/docs/WEF_Future_of_Jobs_Report_2025.pdf
4. Canaries in the coal mine? Six facts about the recent employment effects of artificial intelligence. (2025). https://digitaleconomy.stanford.edu/publications/canaries-in-the-coal-mine/
5. Ladekjær Larsen E, Jensen JM, Pedersen KM: Cross-sectorial collaboration in return to work interventions. Disabil Rehabil. 2022, 44:2317-24.
6. Occhipinti JA, Prodan A, Hynes W, et al.: Artificial intelligence, recessionary pressures and population health. Bull World Health Organ. 2025, 103:155-63.
7. Lițan DE: Mental health in the «era» of artificial intelligence: technostress and the perceived impact on anxiety and depressive disorders. Front Psychol. 2025, 16:1600013.
8. Baek SU, Yoon JH, Won JU: Association between workers' anxiety over technological automation and sleep disturbance. Int J Environ Res Public Health. 2022, 19:10051.
9. Spitzer RL, Kroenke K, Williams JB: Validation and utility of a self-report version of PRIME-MD: the PHQ Primary Care Study. JAMA. 1999, 282:1737-44.
10. Spitzer RL, Kroenke K, Williams JB, Löwe B: A brief measure for assessing generalized anxiety disorder: the GAD-7. Arch Intern Med. 2006, 166:1092-7.
11. Silverman S, Silverman E: Motivational interviewing: a physician and social worker partnership in rehabilitation healthcare. Health Soc Work. 2024, 49:200-3.
12. Jin G, Jiang J, Liao H: The work affective well-being under the impact of AI. Sci Rep. 2024, 14:25483.
13. Van Eersel JH, Taris TW, Boelen PA: Job loss-related complicated grief symptoms: a cognitive-behavioral framework. Front Psychiatry. 2022, 13:933995.
14. Morin CM, Buysse DJ: Management of insomnia. N Engl J Med. 2024, 391:247-58.
15. Wu TJ, Liang Y, Wang Y: The buffering role of workplace mindfulness. J Bus Psychol. 2024, 39:1395-411.
16. Earnest M, Wong SL, Federico S, Cervantes L: A model of advocacy to inform action. J Gen Intern Med. 2023, 38:208-12.
17. Mental health works guide. (2025). https://workplacementalhealth.org/employer-resources/guides-and-toolkits/mental-health-works-guide
18. Adam SH, Junne F, Schlachter S, et al.: Interventions to foster mental health and reintegration in individuals who are unemployed. JMIR Public Health Surveill. 2025, 11:e65698.
19. Ways to help workers suffering from AI-related job losses. (2025). https://www.brookings.edu/articles/ways-to-help-workers-suffering-from-ai-related-job-losses/
Примечание об ИИ-инструментах
Части текста первоначально были сформированы с помощью инструментов на основе ИИ (ChatGPT 4.0, Google Gemini 2.5, Microsoft Copilot, OpenEvidence.com) и отредактированы авторами с соблюдением клинической и научной добросовестности. Джозеф Э. Торнтон несёт окончательную ответственность за содержание рукописи.
2. Global study shows optimism about AI's potential. (2024). https://publicpolicy.google/article/global-study-shows-optimism-about-ais-potential/
3. Future of Jobs report 2025. (2025). https://reports.weforum.org/docs/WEF_Future_of_Jobs_Report_2025.pdf
4. Canaries in the coal mine? Six facts about the recent employment effects of artificial intelligence. (2025). https://digitaleconomy.stanford.edu/publications/canaries-in-the-coal-mine/
5. Ladekjær Larsen E, Jensen JM, Pedersen KM: Cross-sectorial collaboration in return to work interventions. Disabil Rehabil. 2022, 44:2317-24.
6. Occhipinti JA, Prodan A, Hynes W, et al.: Artificial intelligence, recessionary pressures and population health. Bull World Health Organ. 2025, 103:155-63.
7. Lițan DE: Mental health in the «era» of artificial intelligence: technostress and the perceived impact on anxiety and depressive disorders. Front Psychol. 2025, 16:1600013.
8. Baek SU, Yoon JH, Won JU: Association between workers' anxiety over technological automation and sleep disturbance. Int J Environ Res Public Health. 2022, 19:10051.
9. Spitzer RL, Kroenke K, Williams JB: Validation and utility of a self-report version of PRIME-MD: the PHQ Primary Care Study. JAMA. 1999, 282:1737-44.
10. Spitzer RL, Kroenke K, Williams JB, Löwe B: A brief measure for assessing generalized anxiety disorder: the GAD-7. Arch Intern Med. 2006, 166:1092-7.
11. Silverman S, Silverman E: Motivational interviewing: a physician and social worker partnership in rehabilitation healthcare. Health Soc Work. 2024, 49:200-3.
12. Jin G, Jiang J, Liao H: The work affective well-being under the impact of AI. Sci Rep. 2024, 14:25483.
13. Van Eersel JH, Taris TW, Boelen PA: Job loss-related complicated grief symptoms: a cognitive-behavioral framework. Front Psychiatry. 2022, 13:933995.
14. Morin CM, Buysse DJ: Management of insomnia. N Engl J Med. 2024, 391:247-58.
15. Wu TJ, Liang Y, Wang Y: The buffering role of workplace mindfulness. J Bus Psychol. 2024, 39:1395-411.
16. Earnest M, Wong SL, Federico S, Cervantes L: A model of advocacy to inform action. J Gen Intern Med. 2023, 38:208-12.
17. Mental health works guide. (2025). https://workplacementalhealth.org/employer-resources/guides-and-toolkits/mental-health-works-guide
18. Adam SH, Junne F, Schlachter S, et al.: Interventions to foster mental health and reintegration in individuals who are unemployed. JMIR Public Health Surveill. 2025, 11:e65698.
19. Ways to help workers suffering from AI-related job losses. (2025). https://www.brookings.edu/articles/ways-to-help-workers-suffering-from-ai-related-job-losses/
Примечание об ИИ-инструментах
Части текста первоначально были сформированы с помощью инструментов на основе ИИ (ChatGPT 4.0, Google Gemini 2.5, Microsoft Copilot, OpenEvidence.com) и отредактированы авторами с соблюдением клинической и научной добросовестности. Джозеф Э. Торнтон несёт окончательную ответственность за содержание рукописи.
Перевод сделан с помощью Claude Sonnet.
